• Анализ
  • 30. апреля 2020

Россия и Китай: От смертельной вражды к новому мировому порядку

Иван Зуенко

Си Цзиньпин стал лидером Китая осенью 2012 года, когда российско-китайские отношения уже находились в статусе «отношений стратегического партнёрства» и часто назывались лидерами двух стран «самыми лучшими за всю историю». 

Это стало результатом усилий российской и китайской дипломатии с середины 1980-х годов, когда на волне демократических реформ в СССР и Китае началось сближение двух стран. В 2001 году был подписан Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. С китайской стороны его подписал 75-летний Цзян Цзэминь, пришедший к власти ещё в конце 1980-х, в своё время обучавшийся в СССР и знавший русский язык. С российской стороны – 49-летний Владимир Путин, ставший президентом всего лишь год назад. Нахождение у власти Путина на протяжении последующих двух десятилетий гарантировало преемственность курса на улучшение отношений с Китаем, ради которого Москва неоднократно демонстрировала готовность идти на компромиссы.

Так, 6-я статья Договора 2001 года фиксировала отсутствие у сторон взаимных территориальных претензий. Относительно двух небольших участков границы с неурегулированным статусом стороны был провозглашён статус-кво с намерением продолжить переговоры. Обсуждение спорных участков завершилось в 2005 году окончательной демаркацией границы, в результате которой Китай получил 337 кв км (ряд островных территориях на реке Амур и его притоках). Передача этих территорий Китаю вызвала критику у части российского общества, однако, учитывая, что на другой чаше весов было разрешение потенциально взрывоопасного территориального спора – шаг Москвы следует признать стратегически дальновидным.

Лидер Китая Цзян Цзэминь вместе с президентом Путином. Путин стал президентом только год назад. Источник: Kremlin.ru

С 2001 года Россия и Китай являются союзниками по военно-стратегическому альянсу – Шанхайской организации сотрудничества. С 2005 года стороны регулярно проводят совместные военные учения. При Си Цзиньпине российско-китайские отношения, и без того находившиеся на высокой стадии сотрудничества, продвинулись ещё дальше.

Фактор Си

Этому способствовало два обстоятельства:

Во-первых, фактор личных взаимоотношений Путина и Си Цзиньпина. Два президента – практически ровесники. Путин родился в октябре 1952 года, Си – в июне 1953 года. А учитывая китайскую традицию, согласно которой ребёнку исполняется один год уже при рождении, Путин и Си находятся в одном и том же возрасте. У них схожий жизненный опыт: юность и взросление в условиях авторитарного возраста, первые шаги в карьере руководителя – в условиях либерализации и открытия внешнему миру. Схожая психология: оба представляют собой харизматичных лидеров, «альфа-самцов», оба верят в свою историческую миссию по возрождению величия своих наций. Иначе говоря, между Путиным и Си Цзиньпином действительно существует «личная химия», которую вероятно можно назвать дружбой.

Владимир Путин и китайский президент Си Цзиньпин во время встречи на Дальном востоке России. Источник: Kremlin.ru

Другой момент – националистический настрой Си Цзиньпина. Вкупе с другими факторами он способствовал обострению противоречий между Китаем и США. Концепции председателя Си «Китайская мечта» и «Один пояс, один путь» являются вызовом мировому лидерству США. С другой стороны, они соответствуют видению мирового порядка Россией, которая также стремится к ослаблению международного диктата США и созданию многополярного мирового устройства. Два обострения в отношениях с Западом ещё сильнее толкнули Россию и Китай друг к другу. Сначала «украинский кризис» и начало «новой холодной войны» с Западом в 2014-2015 годах для России. Потом развязанная Дональдом Трампом в 2018 году «торговая война» США и Китая. Думается, что при менее целеустремлённом лидере (при том же Ху Цзиньтао, который был склонен «сглаживать углы» и уходить от острых проблем) Китай бы не пошёл на разрыв с Америкой. Однако не таким оказался Си Цзиньпин. 

Так сформировался треугольник сильных лидеров: Дональда Трампа, Си Цзиньпина и Владимира Путина, в котором Путин и Си Цзиньпин, объединённые узами личной дружбы, выступают заодно. И чем сильнее будет давление со стороны Трампа или его преемника, тем ближе будут отношения Путина и Си. И покуда они оба у власти (а по всей видимости оба будут править ещё долго), будет существовать преемственность партнёрских отношений России и Китая.

Успехи и неудачи

На фоне высокого уровня стратегического партнёрства Москвы и Пекина экономическая составляющая сотрудничества выглядит скромнее. Однако, и здесь наблюдается позитивная динамика. Причины две:

Во-первых, падение курса российского рубля относительно мировых валют в 2014 году, что сделало российскую продукцию дешёвой и, следовательно, более привлекательной для китайского рынка. Речь идёт, прежде всего, о сельхозпродукции (соя, кукуруза, пшеница, рыба, морепродукты) и продуктах пищевой промышленности (молоко, кондитерские изделия, алкогольные напитки, питьевая вода). До начала пандемии коронавируса спринтерской скоростью развивалась также индустрии приёма в России китайских туристов и авиаперевозок китайских пассажиров транзитом через российские аэропорты.

Во-вторых, «торговая война» США и Китая увеличила поставки в Китай российской продукции. Согласно статистике главного таможенного управления Китая, по итогам 2019 года объем двусторонней торговли впервые превысил 110 млрд. долларов. Причем торговый баланс составил 49,7 млрд против 61 млрд долларов в пользу Москвы.

На прошлом году посетило Россию больше двух миллионов китайских туристов. С конца нулевых годов эта цифра поднялась в 10 раз. Источник: Getty Images Za loňský rok navštívily Rusko více než 2 miliony čínských turistů. Za dekádu jejich počet vyrostl více než desetinásobně. Zdroj: Getty Images.

Да, 60% в российском импорте составляют энергоносители (нефть, газ и уголь), и заключение торговой сделки между Пекином и Вашингтоном, предполагающее в том числе обязательства КНР закупить в США нефти, газа и угля за два года в общей сложности на $52,4 млрд долларов, может подпортить эту статистику. Однако, учитывая, что и Россия, и Китай хотят избавиться от зависимости от западных рынков, можно предположить, что торговля между странами будет позитивно развиваться и дальше.

Сложнее с инвестициями. В нынешней конъюнктуре мировой экономики можно ожидать, что именно Китай будет вкладывать значительные средства в российскую экономику, что соответствует и риторике в рамках инициативы «Пояса и Пути». Между тем, согласно официально статистике, китайских инвестиций в России – считанные проценты, да и в них львиная доля капиталовложений приходится на проект по производству сжиженного газа «Ямал-СПГ». Например, на июль 2019 г. в общем объеме накопленных иностранных инвестиций на Дальний Восток на долю Китая приходилось 0,8%. В абсолютном исчислении эта цифра равнялась всего лишь 530 млн долларов (для сравнения: инвестиции Кипра составляют 4,1 млрд долларов). Реально же это объясняется тем, что большая часть китайских инвестиций приходит из офшоров, и посчитать их действительный объём технически просто невозможно. Очевидно лишь то, что на самом деле китайских инвестиций больше, чем показывает статистика, но все равно недостаточно много, чтобы говорить об экономической экспансии Китая где-либо в России, включая приграничные области Дальнего Востока и Восточной Сибири.

С одной стороны, подобное положение можно считать неудачей. С другой стороны, для кого-то – это успех. Сохраняя добрососедские отношения с Китаем, выступая с ним заодно на мировой арене, Россия сохранила контроль над экономической сферой, не допускает невыгодные для себя китайские инвестпроекты, защищает интересы собственных производителей и трудовых резервов.

Отношения России и Китая действительно выглядят отношениями двух равнозначных суверенных субъектов мировой политики. Ни о какой «ползучей колонизации» российской территории Китаем речь не идёт. Огромное достижение дипломатии двух стран заключается в том, что, имея ряд потенциально конфликтных ситуаций, они путём компромиссов и заботливого отношения к интересам друг друга не доводят их до критического положения.

К таким потенциальным конфликтам можно отнести несовпадение интересов в друг регионах: Центральной Азии и Арктике. Оба региона имеют важное значение для России. Постсоветская Центральная Азия ранее являлась частью Российской империи и Советского Союза. Здесь по-прежнему массово говорят по-русски, наиболее крепкие экономические и культурные связи среди всех «великих держав» существуют именно с Россией, рынки потребляют российскую продукцию, а трудовые мигранты чаще всего едут на работу в Россию. Значительное усиление в этом регионе Китая потенциально невыгодно Россия, однако на данный момент стороны учитывают интересы друг друга: Москва не сопротивляется торгово-инвестиционной активности китайцев, а Пекин не стремится разместить в регионе свои военные базы. Показательно, что в 2015 году Россия и Китай заключили соглашение о совместных усилиях по «сопряжению» «Экономического пояса Шёлкового пути» и Евразийского экономического союза. И хотя соглашение осталось на бумаге, в данном случае оно важно, прежде всего, как символ готовности стран идти на компромисс ради сохранения хороших отношений.

По поводу Арктики также есть потенциальные расхождения. Китай считает Арктику достоянием всего человечества и сферой интересов всех держав, которые обладают ресурсами осваивать её. Россия же традиционно относится к Арктике как сфере интересов арктических держав (Россия, США, Канада и пять скандинавских стран). Однако, на данный момент рано говорить как о столкновении этих двух позиций, так и об активном экономическом освоении Арктики вообще. Это остаётся делом будущего, поскольку даже Северный Морской Путь пока не используется для масштабных коммерческих перевозок. И уж тем более арктическая инфраструктура и накопленный опыт Китая несравнимы с российскими аналогами. Поэтому пока китайцы участвуют в российских проектах (типа «Ямала-СПГ»), и это выгодно и России тоже.

Что дальше?

Говоря о будущем российско-китайских отношений, необходимо проанализировать их в двух сферах: в рамках различных интеграционных объединений и в рамках двусторонних отношений.

Как уже говорилось, в силу особенностей политической системы в России и Китае, а также личностей лидеров двух стран, отношения Москвы и Пекина являются значительно более устойчивыми и предсказуемыми, чем, например, отношения Пекина и Вашингтона. С другой стороны, никто не мог предполагать фактор «чёрного лебедя», которым стала пандемия коронавируса в 2020 году. На данный момент её воздействие до конца не может быть проанализировано в силу высокой динамичности ситуации и недостатка точных данных. Однако уже сейчас очевидно, что она приведёт, как минимум, к двум эффектам: 

Во-первых, к кризису интеграционных процессов по всему миру (начиная от Европы, где временно вернулись национальные границы, заканчивая евразийским пространством, где обострились проблемы ксенофобии и прекращены многие совместные проекты). Во-вторых, к дальнейшему ухудшению американо-китайских отношений и кризису власти в США, который американцы, как это уже случалось в прошлом, возможно захотят решить с помощью «маленькой победоносной войны» где-нибудь на периферии интересов КНР.

Касательно российско-китайских отношений это будет означать дальнейшее сближение в двустороннем сотрудничестве при стагнации развития интеграционных объединений (прежде всего, АТЭС, ШОС и БРИКС, которые на данном этапе выглядят не более чем «вывески» без конкретного интеграционного содержания). Существуют и серьёзные сомнения в том, что инициатива «Пояса и Пути» будет реализована в том виде, в котором эксперты по всему миру, видели её в 2014-2016 годах. Скорее она так и останется личным пиар-проектом Си Цзиньпина, предназначенным для накопления им политического капитала и дальнейшего увековечивания в собрании сочинений.

Для России же дружба с Китаем – это не вынужденная мера, а сознательная стратегия, которая реализовывалась, начиная с рубежа 1970-80-х годов. В тот период Советский Союз и его восточноевропейские союзники в силу бурного развития американо-китайских отношений оказались в кольце своих противников: с запада, севера и востока – страны НАТО, с юга – враждебный (на тот момент) Китай. Чтобы «разорвать» это кольцо, способное стать удавкой, Москва закладывала основу того, что потом превратилось в «поворот на Восток» и отношения стратегического партнёрства с Китаем. И преуспела в этом.

Иван Зуенко. Научный сотрудник Российской академии наук.

Смотрите также наш репортаж по теме «Один пояс, один путь». Субтитры на английском.